Все дело в ее улыбке. Она улыбается так, будто видит цветок, который растет у меня внутри. Я с жадностью заглядываю в отражение ее глаз, чтобы увидеть то, что чувствую. Но она убегает. Убежала и нет никакой уверенности, что она вернется и еще раз вот так на меня посмотрит, еще раз мне улыбнется. Я принимаю это данностью, горьким вдохом, наполняю себя воздухом, который еще секунду назад обнимал ее плечи прозрачным контуром. Куда она ушла? Сколько таких, как я, ждут ее возвращения? Я не смею ее держать, задерживать, умолять остаться. Мне остается лишь ждать, вспоминать ее улыбку, которая хранит в себе все слова, которые она могла сказать, но не захотела. А я хотела ей сказать, хоть что-то произнести, но не смогла. Этот миг я могу описывать часами. Ему отведено особое место в моей серебряной шкатулке, чуть правее сердца, посередине грудной клетки,  я храню в ней все непостижимое, несбыточное. Как бы я хотела увидеть ее еще раз, чтобы снова не вымолвить ни слова. Чтобы смотреть в ее глазах и видеть отражение цветка, что растет у меня внутри. Нет никаких сомнений, все дело в ее улыбке.

«o, какая нависла огромность над печальным сердечком твоим» Ахмадулина

Как можно выразить все то, что называется невыразимым, неизъяснимым, непередаваемым, неописуемым. Мне необъяснимо хочется плакать над каждым написанным словом. Мне хочется молчать, молчать многословно, выразительно, пронзительно. Бесконечное одиночество вынуждает нас создавать вещи, которые бы объединяли. Где же тот печальный и отчужденный друг, которого пронзит мое молчание. Который прочтет мое имя на прекрасном прозрачном языке шума дождя. Звук скольжения солнечного луча по кисти гораздо понятнее мне, чем все слова, слетевшие с губ на языке людей. Скажи мне, милый друг, о чем они? Чего же они хотят? И как мне выразить то, что горячей лавой поднимается из моего сердца, но осыпается лишь пеплом? Пеплом ненужных слов, от которых лишь слезятся глаза  и першит горло. Как превратить эту дрожь, которая во мне вместо крови, в белый искрящейся снег на слегка озябшей ладони? 

Зима понижает градус до тишины. До пустоты во мне. Если вчувствоваться в это ничто, то становится… нет, не грустно, не тяжко, не страшно, а – пусто. Пустота с годами разрастается. Она никуда не исчезает, нет. То, что было пустотой, пустотой и осталось. Я к ней привыкла и стала дорожить. И голос дрожит, нарушая тишину. Самоотрекается и разбивается об стену – ко мне. Пустота ощущается замкнутостью пространства, когда страшно, и непостижимой бесконечностью, когда одиноко. А одиноко, когда холодно, и холодно, когда одиноко. Зеркала, они поют в тишине – ликуют, множа мою пустоту. Ведь что есть зеркало, если не символ пустоты. Наготы зазеркалья, которое – все та же пустота. Во мне. Зима понижает градус до тишины.